На фото Алексей Могилевский — саксофон, клавишные.

Описание подготовил Анатолий Боровик.

Примечание редакции

Короче…

Этот концерт можно отнести к разряду обломных.
Во-первых, он проходил в помещении, как тут и указано, предназначенном для спортивных соревнований. Был страшно вытянут в длину и крайне узок в ширину. Сплюснутый такой. Мы шли к инструментам целую вечность. Перед нами был абсолютно пустой пол, расчерченный спортивными разметками, который упирался в подобие трибуны, лавочках о десяти, возвышаясь амфитеатром. За последним рядом возвышалась огромная стена-окно во всю длину всё того же зала. Светило солнце, смазывая всяческое рок-н-рольное настроение в ноль. Утренник какой-то, а не рок-концерт. Пипл был немногочислен, пляжен, обгоревш и разморён. Многие обмахивались газетами и панамками. Ездили мы в ту пору с RX-17, драм-машинкой Вити Алавацкого, куда он перезабил все партии Алика Потапкина, который ушёл послужить отечеству в город Пермь в качестве военного музыканта. Поскольку темпы делались в спокойной обстановке, на концертах казалось, что всё идёт ужасно медленно и тягомотно. Ну, это естественно, сердце бьётся активнее, хочется всё чуть поэнергичнее исполнять.

Зрители реагировали вяло, ибо было мало что понятно: песни тонули в реверберации зала, поглотить которую даже битковый биток зрителей был бы не в состоянии. Эхо разлеталось и не угасало совершенно.

Началась медленная и печальная вступа «Я хочу быть с тобой». Весь первый куплет идёт по идее без барабанов. Чтобы не вылетать, Алавацкий простучал четвертями в хет, но, разнесённый всё тем же эхом, дезориентировал Славу влёт. Он неумолимо вылетел. Песня обещала стать очень фри-джазовой, с отставанием или опережением на фигпойми какое количество восьмых и шестнадцатых. И тут Лёша Хоменко принял чисто македонское решение, разрубив гордиев узел сложностей и непоняток. Он остановил песню и невозмутиво начал её снова. Все врубились, собрались и стали прислушиваться, развернув уши к нешибко хорошим, но всё же мониторам. Короче, песня шла таким образом минут 10 поди. Или около того. Кое-как дотянули до финального ударного сета — Шар-Скованные-Америка — и ушли, как говорил Палыч, «под стук собственных каблуков». Аплодисменты были жидки и скоротечны. Уходили тоже очень долго — от условной сцены до бокового выхода было метров 100 поди.

Так что напиться по вечеру было самым естественным желанием и воплощённым решением. Благо, устроители об этом позаботились не меньше, чем обо всей остальной организации этого чудо-фестиваля.

Описание подготовил Алексей Могилевский.

примечание редакции